|
|
||
|
||
|
У собак начался весенний гон. Зимний закончился, весенний начался. Я за суками бегаю. Вернее, не я – мой водолаз. Он за суками, а я за
ним. Всякий раз, когда он замечает суку раньше меня. А происходит это почти всегда. У него нюх наметан.
Он, как уролог: увидит мочу на снегу – и в нее носом. Меня бы разве поняли,
если бы я так сделал? Ну, скажите честно? Поняли? Оценили бы? Да и что бы я там унюхал? Разве мы по запаху чего
отличим? У нас сами женщины своих же месячные по календарю считают. Чего уж
про мужчин говорить. Тут хоть туда, в самое это место нос засунь. По
переносицу. Все равно ничего не поймешь. Совсем другое дело – мой Ося. Когда он понимает,
что час настал, его не удержать. Он несется вперед так, как будто опаздывает
на поезд. Чтобы успеть. К раздаче. И всякий раз, когда я его догоняю. И стаскиваю с
очередной суки. А он кидается на них с разбега. О-о-о-оп! Как ковбой в седло.
Учитывая его размеры и вес, суке, надо сказать, не позавидуешь. Так вот,
всякий раз стаскивая его с нее, я на него злюсь. Злюсь, потому что мне пришлось бежать через три
двора. Потому что я испугался, что он попадет под машину на дороге. Потому
что я взмок от пота. Потому что прохожие смотрят на меня, как на идиота. По
крайней мере, те, у которых нет собак. Те, у кого они есть, смотрят с
пониманием и сочувствием. Это владельцы кобелей. Или ненавистью. Это
владельцы сук. Я злюсь. Но уже в следующий миг мой гнев проходит.
Потому что я смотрю на своего водолаза. На его свесившийся изо рта на бок
язык. На его горящие похотью глаза. И
представляю себя на его месте. И понимаю, какая все-таки тяжелая у него
жизнь. Ведь суки дают два раза в год! Я уж молчу про то,
что только в одной позе. Стоя! Секс у собак всегда проходит в форме фуршета. А если бы у нас так? Думаю, что я… Да что там я – и
вы, и вы, и вы. И даже вон тот солидный мужчина. Да-да, вы, вы, мужчина. Даже
вы. Мы все, свесив языки изо ртов и выпучив глаза, неслись бы, не разбирая
дороги, за каждой юбкой. Чтобы использовать даже малейший шанс овладеть тем,
что под ней. И в следующий миг я понимаю, как все-таки нам,
мужчинам, повезло. Ведь наши дамы дают кому угодно, когда угодно, где угодно,
сколько угодно и в любой из двухсот тридцати шести поз, которые они знают
наизусть. Наши женщины готовы любить всегда и везде. В общем, за любовь! Античность! Могучее время. Великие герои и милостивые боги. Битвы, приключения… Что там за визг? Кто привел с собой ребенка? И чего
он визжит так, как будто его режут? Кто сказал, что я не люблю детей? Очень даже люблю. Особенно девочек. От двадцати до
тридцати. А этому меньше. И мальчик к тому же. Как я догадался, что мальчик? Да по крику. Видно мамаша ненароком прищемила ему
то самое место креслом. Иначе чего бы он так орал? Античность! Тогда таких детей сбрасывали со скалы. Да уймите же вы ребенка, дамочка. Сколько ж можно?
Я не могу сосредоточиться. У меня лекция, а не хоровой кружок. Античность! Тогда таких и не рожали вовсе. Последствие дырявого презерватива. И то сказать – резинка. Раз на раз не приходится. Античность! Вот тогда были презервативы! Не нынешний латекс. Из бронзы. Кто сказал – одноразовые? Кто мог такое подумать? Нет, милые мои. Не одноразовые. Их передавали от
отца к сыну. От деда к внуку. Хороший семейный презерватив ценился дороже
боевого копья. Одноразовый! Скажет тоже! Тогда женщины были одноразовыми. Сунешь в нее бронзовый презерватив с усиками – и
нет бабы. Как бабы – нет. Впрочем, тогда они были дешевы. Женщины, я имею в
виду. Их продавали в гипермаркетах. Возле касс. Идешь вечером за хлебом. Заодно и купишь две-три.
Пригонишь домой. Запрешь в чулане. На всякий случай. Вдруг потом захочется. И
где их тогда искать ночь в полночь? Античность! Тогда за женщинами не волочились. Тогда волочили
свои презервативы. По песку. От женщины к женщине. От женщины к женщине. От
женщины к… Женщина, да уймите те же вы своего ребенка! Античность! Великие боги. Могучие герои… Потому и вымерли, что средства контрацепции были
надежными. Секс, деньги, секс, деньги, секс, деньги. Деньги, деньги, деньги. Секс, секс. Страшные люди! На двух я был женат. Врагу не пожелаешь. Деньги, секс, деньги, секс. Лучше проститутку снять. С ней проще. Если у тебя встал – сделал дело. Не
встал – тоже ничего. С проституткой можно просто поболтать. Или полежать
одетыми на диване. По дружески. С женой этот фокус не пройдет. Страшные люди! Женам нужен секс, секс и еще раз секс. Даже не раз,
а несколько раз. И каждый день. И деньги. Проститутки обходятся дешевле. И не требует при
этом секса. С ними все добровольно. Но только не с женой. День не обслужил, она уже
ходит с недовольной рожей. Как будто я швейная машина. И могу – трах, трах,
трах, трах – все ее петельки обметывать. Страшные люди! Ненасытные в своей похоти. Я своей второй предложил. Может, сказал, мне с
лейтенантиком из соседней воинской части поговорить? Он будет тебе присылать
каждый вечер по паре солдатиков. В качестве гуманитарной помощи. И ты будешь
довольна. И мне полегче станет. А то я устаю. Так она в крик. А я ей – в морду. А что делать? Как
лечить? Не собака – не стерилизуешь. Может, медикаментозно? Так ведь не захочет. Если
только тайком. С пищей скормить. В принципе, можно. Готовлю все равно я. Она не
умеет. Она пельмени перед варкой размораживает. А что же, говорит, прикажешь
их, как ледышки, в кипяток кидать?! Накормить ее чем-нибудь. Для снижения охоты. Дорого, наверное, выйдет, а? Соседка своей суке
покупала. Надо узнать. Но суке оно надо два раза в год. А женщине –
ежедневно. Без выходных и праздников. Страшные люди! Деньги как будто едят. Берут и съедают. Не сидят
над ними, как над пельменями. Не размораживают. Съедают сразу. И требуют еще. В промежутках между сексом. Хоть удавись. Пойду к проституткам. Кинусь в ноги. Скажу:
спасайте. Берите деньги. Но не требуйте хоть секса каждый день. Они поймут.
Они добрые. Не то что жены. Кобель? Кобель! Кто сказал «кобель»? Светка про
меня? Ну и дура. Я всегда женщинам говорю: – Если у тебя муж – кобель, то значит сама ты – еще
та сука. Кобель! Да хоть бы и кобель. Ничего обидного здесь
нет. Нам всем к собачьей жизни не привыкать. Разницу между людской и собачьей
не проведешь. Обе на одну морду. Судите сами. Возьмем собачью свадьбу. К жениху требований мало. Он может быть брюнетом,
блондином, рыжим, палевым, чепрачным и даже черно-пегим. Лишь бы хороших
кровей. О невесте разговор особый. Острые и редкие белоснежные зубы. Желтые глаза,
которые в темноте горят зеленым огнем. Пушистые очесы на бедрах. Жесткие усы
и щетинистый подбородок в породистых бородавках. Ну? Чем не обычная
симпатичная девчонка, когда она без макияжа и депиляции? Одна моя знакомая – кстати, ничего себе девица –
решила женить своего сенбернара. Нашла через газету невесту. Позвонила.
Приятный баритон заверил, что хочет одарить свою питомицу счастьем
материнства. Встретились, познакомились. Владелец баритона оказался приятной
наружности молодым человеком. Ребята друг другу сразу понравились. Но опыта им
явно не хватало. Я о собаках. На третьем свидании горе-любовник отчаялся
добиться своего и утратил страсть. Делать нечего – хозяевам пришлось помогать. В
четыре руки они долго и безуспешно пытались подсадить жениха на круп невесты.
Прошел час. Может быть, полтора. Безрезультатно. И тогда владелица секс-неудачника выдохнула: – Хоть самим
показывай, как надо. – Я согласен, – кивнул баритон... В общем, через полгода хозяева поженились. А
собаки? Собаки так и остались друзьями. Теперь о собачьей конуре. «Прежде чем приобрести щенка, соорудите ему
достаточно просторный вольер. В саду или на заднем дворе. Но желательно –
возле бассейна». Это я в книге по собаководству прочел. Американская книга. А
потому к российской почве мало применима. Короче, у вас есть сад? А задний двор? Ну, если
только понимать под ним то место, куда выходит дверь вашего подъезда. И где
стоят мусорные баки. А бассейн у нас в городе вообще один. Где ж там вольер
пристраивать? Так что про собачью конуру, милые мои, больше ни
слова. Конура у нас с нашими питомцами общая. Та, что мы успели
приватизировать. Для них. Продолжим? Возьмем пример собачьей преданности. У сестры моего приятеля случилось несчастье. Ее
бросил жених. Просто сказал: – Да пошла ты! А ушел сам. Девицу, по ее словам, волновал не сам разрыв.
Просто она не понимала его причины. Вот что сверлило ей душу. Она звонила ему домой и в офис. Она встречала его
после работы. Она подкарауливала его в подъезде. И везде требовала
объяснений. Потом стала просить. Потом умолять. Однажды он привел домой новую подружку. Так вот,
прежняя сидела на лестнице перед его дверью, свесив голову между колен, и
роняла соленые слезы на давно не мытый пол... А потом я встретил ее на улице. Она шла поздним
вечером в темных очках. Мы зашли в кафе. В нем царил интимный полумрак. Чтобы
попасть вилкой в тарелку, ей пришлось снять очки. Она села спиной к залу –
лицом в стену. Под ее левым глазом красовался желто-синий фингал. – Кто? – спросил я. – Он, – ответила она. – Но ты наконец-то выяснила причину разрыва? –
поинтересовался я. Знаете, что она ответила? Цитирую по памяти: – Я выяснила только то, что он – сволочь. И он
непременно должен мне объяснить, почему он решил меня ударить... Так-то вот. Ну, о собачьей работе, думаю, вообще говорить не
стоит. Это просто фигура речи. К собачьей жизни она не имеет ни малейшего
отношения. Собаки в большинстве своем не работают. Лучше понять значение этой крылатой фразы вам
поможет ваш непосредственный начальник. Главное – попасть ему под горячую
руку. Ну и, наконец, о святом. О теще. Встречаю на днях соседку – Антонину Николаевну.
Правая рука забинтована. – Зять укусил, – поясняет. – Я ему, – говорит, –
правда, тоже съездила по ребрам вот этим. И показывает здоровенную палку. Зять стоит тут же и виновато улыбается. Мол, ну,
теща, не держи зла. Чего в жизни не бывает. И ведь интеллигентного вида.
Рыжий, с бородкой. Уши поджаты, хвост опущен. – Несу вот ему косточки, – вздыхает добрая
старушка. У Антонины Николаевны спаниелька на прошлой неделе
вошла в охоту. Чтобы оборонять ее от ухажеров, приходится носить с собой
палку. Но и это средство контрацепции помогает не всегда. И рыжий своего
добился. Удовлетворил похоть. – Но уж это на людей точно не проецируется, –
скажете вы. – Уймите свои антропоморфизмы. Где вы видели, чтобы кто-то из нас
искусал тещу? (Не спорим, хочется порой.) Потом получил от нее вдоль спины
бейсбольной битой. И при этом еще остался на ее попечении? Ну, насчет искусать, наверное, вы правы. Хотя
читайте внимательнее милицейские сводки. Порой и не такое бывает. А что
касается попечения... Встречаю недавно своего бывшего сослуживца. Время
обеденное. Он торопится. – Куда? – К теще на голубцы. – Так ты ж вроде развелся? – С женой – не с тещей же. Ты знаешь, какие у нее
голубцы? Знаешь?! Вот я и говорю, границы не проведешь – где собачья
жизнь, а где человеческая. Начальство на работе – чистые собаки. А
собственные собаки – форменные начальники. Так и живем: когда укусим, а когда
и заскулим. Но чтобы выжить, главное – не забывать вилять хвостом. |
||
|
|
||
|
Designed by IMYarts |